В смысле поскорее разобраться в обстановке... Памятуя о предсмертном признании Марины, я вернулся к двери и закатал ковер. Четыре половицы слева оказались не закреплены. Подняв их, я обнаружил неглубокую впадину, а в ней продолговатый ящичек белого металла. Вверху боковой стенки выстроились в ряд кнопки с цифрами от нуля до девяти. Вытащив контейнер наружу, я уложил обратно доски, застелил ковром, поставил сверху добычу и аккуратно набрал код. Крышка автоматически отодвинулась. Внутри, на специально умягченных креплениях, покоились четыре пустых шприца и полтора десятка ампул с препаратами. По некоторым особым признакам я определил содержимое пяти из них – пентонал натрия. (Сам не раз такими пользовался!) Остальные были мне незнакомы. А одна – ярко-желтая, странной формы, вовсе вызывала недоумение...

Отложив ящик в сторону, я подошел к своим «соучастникам», вынул из брюк прапорщика ремень, связал майору ноги в щиколотках, оторвал от накрахмаленной простыни солидный кусок, скатал из него кляп и затолкал Рудакову в рот.

Затем покинул спальню и внимательно обследовал квартиру. Подслушивающие устройства обнаружить не удалось. Либо их устанавливал мастер экстра-класса, либо «жучков» действительно не было. Теперь о самой квартире. Она состояла из трех комнат, застекленной лоджии и упомянутого выше холла (плюс кухня, ванная, туалет) и заметно отличалась от обычной конспиративной. В них всегда чувствуется нечто особое, неуловимо казенное. Я не могу объяснить, что именно, но любой оперативник ФСБ сразу меня поймет. Кроме того, жилище одинокой женщины (а по легенде Марина таковой и являлась) должно было выглядеть несколько иначе. Здесь же невольно создавалось впечатление, будто в 56-й до недавнего времени жила нормальная среднестатистическая семья, а потом внезапно сгинула, бросив все как есть. Представители Структуры, разумеется, постарались убрать лишнее, но справились с задачей не полностью.