Я посмотрел на конфискованные у Николая ручные часы – без четверти шесть. А докладывать начальству Рудаков должен в девять. К тому времени он успеет отойти от действия пентонала, и можно будет помурыжить врагов еще немного. При содействии майора я составил текст, который ему предстояло зачитать по бумажке, вновь заткнул пленника кляпом, обрезал и положил на журнальный столик свой воротник с «маячком». Потом сходил в ванную, побрился, почистил зубы, с наслаждением вымылся под горячим душем, освежил лицо лосьоном, сменил нижнее белье, вернулся в комнату, завел будильник на четверть девятого, лег на кровать и, проигнорировав жалобный бубнеж «подсадного», забылся тяжелым сном...
Глава IV
Неожиданно в спальне сам собой зажегся свет, но не обычный электрический, а какой-то зыбкий, потусторонний. В холле послышались возня, мягкие шаги и отвратительный визгливый смех. Затем дверь настежь распахнулась. На пороге возникла капитан Загоруйко с разодранным пулями животом и дьявольской улыбкой на восковом лице. Глаза покойницы горели желтым огнем. Губы покрывала свежая кровь.
– Нравлюсь, Димочка?! – Она не спеша повернулась на сто восемьдесят градусов, продемонстрировав развороченный выстрелом затылок, и, не дождавшись ответа, злобно оскалилась: – Нехорошо убивать слабую женщину! Не по-джентльменски!
– Пошла вон, ведьма! – опомнившись, бросил я. – Ты не женщина. Ты мутант! Детоубийца поганая!
– Экие мы чистоплюи, – презрительно скривилась Марина и вдруг завыла диким голосом: – Оживи, Николай! Во имя Князя Тьмы! Помоги мне разорвать на куски проклятого фанатика!!!
Я попробовал перекреститься, однако онемевшая рука отказывалась повиноваться. А тело беспомощно застыло на кровати, словно в параличе. По коже продрал свирепый озноб. Внизу живота появился противный, сосущий холодок. Между тем мертвый прапорщик медленно сел и тупо уставился перед собой остекленевшими глазами.
– Давай вставай! – поторопила его адская девица. – Надо успеть до рассвета!