– Попей, Виталик. Освежи извилины!

Обжигаясь и даваясь, Рудаков жадно выхлебал предложенный напиток. Глаза у него ожили, щеки порозовели. Я закурил сигарету и присел рядом, на краешек кровати.

– Жить хочешь? – покосившись на часы (без четверти девять), лениво спросил я.

«Подсадной» торопливо кивнул.

– Тогда придется поработать языком. – Я достал из кармана сложенный вчетверо лист бумаги и, глянув на удивленную физиономию майора, пояснил с усмешкой: – Через пятнадцать минут ты должен позвонить начальству и отчитаться о ходе операции. Может, сам ты и позабыл

– А потом? – тихо спросил майор. – Ты меня убьешь?! Да?!

– «Потом» будет потом, а сейчас есть сейчас, – с философским видом изрек я. – Потом... Гм! Посмотри. Пуля же вот она, в патроннике. Так что выбор у тебя невелик. Либо соглашаешься на сотрудничество, либо сию секунду отправляешься в преисподнюю. Мне в принципе спектакль с твоим участием не особенно нужен! Пока они прочухаются – двадцать раз смыться успею. Хотелось бы, конечно, поводить за нос вашего генерала, но... нет так нет! – Я начал медленно давить на спуск.

– Согласен!!! – поспешно выкрикнул Рудаков. – Не стреляй! Сделаю в лучшем виде!!!

Ровно в девять утра я набрал кувалдинский номер, включил громкую связь и, не убирая пистолета от виска майора, сунул ему под нос листок с текстом.

– Слушаю, – после третьего гудка донесся из телефона грубый, надменный голос.

– Добрый вечер, Олег Петрович! – вежливо сказал «подсадной».

– Как проходит операция?! – не удостоив подчиненного ответом, отрывисто спросил генерал.

– Нормально, точно по плану!

– По плану, гришь?! – недоверчиво фыркнул Кувалдин. – А почему вчера вечером застряли на полпути?! Сорок минут без движения простояли!