— Почтенный Смотритель-Джотоков! — И шлепнул себя по носу, давая понять, что провинился и ждет наказания, а внутренне съежился, ожидая сокрушительного удара когтистой лапы.

Застигнутый в тростнике, он даже не мог опрокинуться на спину и продемонстрировать горло. Его поза оставалась слишком вызывающей, но в воде он ничего не мог поделать. Огромный, покрытый шрамами кзин не улыбался, но, по крайней мере, еще не накинулся с побоями.

— Я наслаждался ароматами этого благословенного загона, — ляпнул Коротышка, не думая.

— И заодно поедал джотоков, что запрещено! — А вот голос как раз «улыбчивый» — дурной знак.

— Только крошечных! — снова выпалил котенок, поздно сообразив, что совершает большую ошибку.

— Ах, маленьких, гр-р? Значит, величина врага равна твоим воинским навыкам?

«Я покойник», — подумал Коротышка.

— Мои жалкие воинские навыки жаждут внимания такого прославленного и покрытого боевыми шрамами Героя, как ты!

Может, лесть спасет…

Правое ухо огромного клыкастого кзина и остаток левого в удивлении поднялись.

— Я не участник войн. А шрамы свои заработал в детских играх, где не слишком себя проявил, иначе не было бы шрамов. Вон из моего тростника! Живо!

«Так он догадался, что со мной приключилось!» Коротышка удивился и поспешил выполнить приказ.

— Я должен сообщить твоему отцу об этой провинности.

— Да! — немедля согласился Коротышка, радуясь, что физическая расправа отложена; если так, то лучше быть наказанным этим рыжим великаном, чем отцом.

Он последовал за Смотрителем, стараясь успевать за его широким шагом.

Они пересекли болото, и начался подъем сквозь дендрарий со множественными поворотами. В ветвях деревьев гомонили джотоки. Потом показалась скала, и Смотритель остановился. Здесь еще видны были следы взрывных работ. С уступа свисали гроздья цветущих растений, и среди каменистых осыпей отвоевывали себе место низкорослые деревья. Дверь вела в привычное для глаза кзина жилье, напоминающее военное укрепление: вырубленное в камне, стены увешаны шкурами.