Коротышка-Сын Чиир-Нига отлично знал, куда держали путь эти блистательные воины. Ярчайшая звезда на небосклоне Хссина — вот веха, что удлиняла дорогу и заставляла подолгу торчать на унылых военных базах. При каждом взгляде на звезду он вспоминал не ее кзинское имя Ка'аши, а почему-то предпочитал труднопроизносимое альфа Центавра из языка инопланетян. Странно звучит. И что, интересно, значит?

Старый вояка однажды рассказал ему, что пришельцы-приматы будто бы назвали эту звезду в честь зверя, который наполовину был приматом, наполовину травоядным. Четыре копыта и две руки. Одно только название заставляло Коротышку-Сына трепетать в мечтаниях об охоте на диковинную тварь! Пасть наполнялась слюной, едва он пытался представить себе болтливое существо с шестью конечностями и мясистым крупом.

Но сейчас именно он выступал в роли добычи!

Коротышка-Сын считал себя аномалией, выродком, ошибкой природы — другими словами, единственным кзином во всем Патриархате, испытывающим страх. Может, другие тоже боялись, но не бежали, по крайней мере.

Что делает на поверхности котенок-кзин, который так торопился покинуть шлюз, что забыл надеть термокостюм? И баллон с кислородом он забыл тоже. Дыхательная маска с бурчанием перерабатывала атмосферный углекислый газ, а мех был совсем слабой защитой от холода. Хвост онемел окончательно. Коротышка-Сын напомнил себе, что Герои вроде него кончили плохо. А он тут совсем один. И даже матери не было рядом, уж она бы его спасла.

«Я просто грызун», — подумал Коротышка-Сын, используя крайне грубое слово из Наречия Героев, обозначавшее суетливого зверька, слишком мелкого, чтобы обладать честью и отвагой охотника. Ни одному кзину он не признается, что называл себя грызуном. Тем не менее ему страстно хотелось знать, отчего другие не боятся смерти.