Второй агент был, безусловно, мертв. Одна из моих пуль снесла ему половину черепа. Рядом с покойником лежали новенькая рация «Кенвуд» и такой же, как у меня, «ПСС», которым он не успел воспользоваться. Кроме того, в фургончике находились лазерный сканер и узконаправленный микрофон. Оба нацеленные на рябовское окно. Забросив тело «поджарого» в кузов, я обыскал мертвецов, обнаружил еще один «ПСС» и несколько запасных обойм, сложил все трофеи в саквояж с контейнером, уселся за руль, отогнал машину в смежный двор и втиснул ее между двумя старыми сараями. Затем выбрался наружу, бегом вернулся обратно к дому шефа, вихрем взлетел на третий этаж и... встретился взглядом с полковником Рябовым, стоящим на пороге квартиры. Как потом выяснилось, он наблюдал за моими действиями из окна и отпер дверь, не дожидаясь звонка. Владимир Анатольевич был одет в утепленный спортивный костюм и белые кроссовки на ребристой подошве. «Проходи», – жестом предложил шеф. Когда я проследовал в детскую, он плотно прикрыл дверь и дружелюбно улыбнулся:

– Здравствуй, Дима, рад видеть тебя живым!..

* * *

– ...После покушения я сразу спрятал семью в надежном месте. Как выяснилось, не напрасно! Слежку установили на следующий же день. А теперь, значит, «брать» решили. Интересно, они уже там?

– Думаю, да, – покосившись на часы, ответил я. – Тип в фургоне сказал «через сорок минут». А прошло где-то около пятидесяти. К сожалению, в тот момент я не засек точное время. Извините, оплошал!

– Ладно, не юродствуй, – усмехнулся Владимир Анатольевич, ловко перепрыгивая через наложенную собакой кучу...

Вместе с полковником мы энергичным шагом удалялись от его дома. Наш разговор в детской продолжался не более пяти минут. Рябов мгновенно уяснил суть, решил не дожидаться незваных гостей и попросил помочь ему надеть пальто. (Раненая рука до сих пор побаливала.) С собой он захватил только деньги, документы, связку ключей и два десантных ножа, один из которых вручил мне в обмен на «ПСС».